«...Такие действия предшествуют обычно генеральной драке, в которой противники бросают шапки на землю, призывают прохожих в свидетели и размазывают на своих щетинистых мордасах детские слезы»[1]. Первая мировая война началась для Российской империи с обернувшегося трагедией вторжения в Восточную Пруссию в августе 1914Pг.PЭта битва вызвала колоссальный общественный резонанс не только в России, но и в Германии. Её официозными кругами были незамедлительно проведены исторические параллели между разгромом 2-й армии генерала от кавалерии А.В. Самсонова под Танненбергом и Грюнвальдской битвой эпохи Средневековья, в которой Тевтонский орден был разбит союзными польско-литовско-русскими ратями. Победа 1914Pг.Pпозиционировалась как реванш за поражение в 1410Pг.[2] и в этом была определенная логика и географическая соотнесенность. В России же одну из страниц истории Восточно-Прусской операции зачастую связывают с куда более близкими по времени, но территориально удаленными событиями русско-японской войны 1904 1905Pгг. На её фронтах, в Маньчжурии воевали будущие командующие злополучными армиями вышеупомянутый Самсонов и генерал от кавалерии П.К. фон Ренненкампф. Однако широкому кругу читателей эта веха их карьеры известна, скорее, не подвигами, а... пощечиной. Процитируем известного советского писателя Валентина Пикуля: «...Последний раз он сражался с японцами; после боев под Мукденом он пришел на перрон вокзала прямо из атаки!P к отходу поезда. Когда в вагон садился генерал Ренненкампф (по кличке «Желтая опасность»), Самсонов треснул его по красной роже: P Вот тебе, генерал, на вечную память... Носи! Ренненкампф скрылся в вагоне. Самсонов в бешенстве потрясал нагайкой вслед уходящему поезду: P Я повел свою лаву в атаку, надеясь, что эта гнида поддержит меня с фланга, а он просидел всю ночь в гаоляне и даже носа оттуда не выставил...»[3]. Каждому, кто читал миниатюры Пикуля, наверняка известен этот яркий эпизод. Писатель явно считал его своей творческой удачей, включая данную сцену и в тексты своих романов[4]. В одном из них («Нечистая сила») генерал-лейтенант Ренненкампф по неизвестным причинам и вовсе оказывается в гальюне (?) вместо зарослей гаоляна. Принято полагать, что он, затаив на Самсонова обиду, будто бы потому и медлил с продвижением армии в ходе Восточно-Прусской операции и едва ли не предал его. Тому, насколько эта история с «мукденской пощечиной» соответствует действительности, и посвящена настоящая статья. Поскольку версия событий Пикуля уже была обозначена, начать анализ было бы резонно именно с неё. Итак, по мнению писателя Самсонов оскорбил Ренненкампфа на железнодорожном вокзале после Мукденского сражения. Дата и район атаки Самсонова не уточняются, информация о ней носит абстрактный характер. Однако в неоправданности утверждений об отсиживании Ренненкампфа где бы то ни было в ходе Мукденской операции убеждает даже ее беглый обзор. В самом начале битвы (9 февраля) генерал-лейтенант Ренненкампф принял командование конным отрядом генерал-лейтенанта П.И. Мищенко, тяжело раненого в бою под Сандепу. Силами этого отряда до 16Pфевраля велись рекогносцировки; тогда же Ренненкампфом был сформирован отряд из четырех казачьих сотен для уничтожения железнодорожного моста в японском тылу. Диверсия оказалась успешной, однако практически не повлияла на развитие боевых действий. Уже 26Pфевраля Ренненкампф вернулся к командованию т.Pн. Цинхэченским отрядом[5] и вступил с ним в бои. А.И. Деникин, писавший: «Отряд Ренненкампфа упорными, кровопролитными боями стяжал себе заслуженную славу»[6] если и преувеличивал, то, видимо, лишь стилистически... Практически сразу по возвращению Ренненкампфа, 28Pфевраля, было приказано прекратить подвоз продовольствия для его отряда, причем ситуация с ним останется напряженной до завершения операции[7]. В период отступления русских армий к Сыпингайским высотам отряд неизменно находился в арьергарде. Потери его личного состава в течение Мукденской битвы признаны Военно-исторической комиссией по описанию русско-японской войны наиболее высокими во всей IPармии. Уместно задаться вопросом как в этом крупнейшем труде оценивается роль начальника Сибирской казачьей дивизии генерала Самсонова? На страницах упомянутого многотомного издания описываются действия огромного количества частей и соединений, в том числе «отрядов», подобных Цинхэченскому. Интенсивность их формирования в годы русско-японской войны достигла пика: «Бывали случаи командования корпусными командирами такими тактическими единицами, в состав которых не входило ни единого даже батальона вверенных им корпусов... В одном отряде, силою в 51Pбатальон, имелись войсковые части всех трех армий, из 11Pкорпусов, 16Pдивизий и 43Pразличных полков»[8]. Подчас отдельного рассмотрения удостаивались даже действия офицеров всего лишь в чине ротмистра. Об атаке же казаков генерала Самсонова, тем более не поддержанного Ренненкампфом с фланга, авторы-составители данного фундаментального исследования хранят молчание. Проще говоря, этой атаки не было, как не было и порожденного ею скандала на железнодорожном перроне в Мукдене. Таким образом, растиражированная в сочинениях Пикуля версия событий не выдерживает критики. Однако ею дело вовсе не ограничивается другой беллетрист, писательница Барбара Такман в своей знаменитой книге «Августовские пушки» отразила следующее видение ситуации: «Хоффман утверждал, что знал о ссоре между Ренненкампфом и Самсоновым, имевшей место еще в русско-японскую войну, где был германским наблюдателем. Он говорит, что сибирские казаки Самсонова, продемонстрировав храбрость в бою, вынуждены были сдать Ентайские угольные шахты из-за того, что кавалерийская дивизия Ренненкампфа не поддержала их и осталась на месте, несмотря на неоднократные приказы, и что Самсонов ударил Ренненкампфа во время ссоры по этому поводу на перроне Мукденского вокзала»[9]. Речь идет о Ляоянской битве событиях конца августа 1904P г.PКогда русскому командованию стало известно о подготовке переправы сил японского генерала Куроки на левый берег р.PТайцзыхэ в обход фланга русских, Куропаткин принял решение об отводе войск вглубь фронта. Именно тогда русские кавалерийские части под командованием Самсонова были переброшены форсированным маршем к Янтайским угольным копям[10] для их дальнейшей обороны. Южнее расположилась 54-й пехотная дивизия генерал-майора Н.А. Орлова. Утром 2Pсентября 1904Pг.Pпоследний предпринял атаку 12-й японской бригады Шимамуры. Её позиции находились на высотах южнее деревни Дайяопу, русским же пришлось наступать в зарослях гаоляна. Шимамура начал встречное наступление восточнее Дайяопу, охватывая левый фланг Орлова и атакуя правый. Русские войска дрогнули и обратились в бегство в панике они отстреливались в зарослях гаоляна от наседающего противника, но это был беспорядочный огонь по своим. В спешке вновь собрав войска (численностью едва ли больше батальона) Орлов вновь попытался атаковать японцев в направлении на Дайяопу, но его порядки вновь были рассыпаны в гаоляне, а сам генерал ранен. По свидетельству современника, участники этой эскапады удостоились ядовитого прозвища «орловские рысаки». Тактический итог её был безрадостен ощутимые потери оказались бесполезными, с Янтайских копей был выбит потерявшийP более полутора тысяч человек убитыми и ранеными Самсонов[11]. Ренненкампф же все это время находился в госпитале после тяжелого ранения в ногу 13Pиюля 1904Pг.[12] Оказать помощь Самсонову, а тем более угодить ему под «горячую руку» он попросту не мог. Следовательно, высказанная Такман версия событий тоже является неверной. К чести автора, она и сама склонялась к этому выводу: «Сомнительно, чтобы Хоффман верил своей сказке или только притворялся, что верит»[13]. Итак, возникновение истории о конфликте между Самсоно
Юрий Бахурин, историк. ВОКЗАЛ ДЛЯ ДВОИХ: К вопросу о «мукденской пощечине» Самсонова Ренненкампфу
Научно-публицистический журнал
Юрий Бахурин, историк. ВОКЗАЛ ДЛЯ ДВОИХ: К вопросу о «мукденской пощечине» Самсонова Ренненкампфу. Актуальная история
Комментариев нет:
Отправить комментарий